Cocteau's hands. Paris. 1927 
lotus_feet </lj>

 

По небу будет плавать смог, Из окон будет литься джаз, Мы опоздаем на урок - Эпохи выучат без нас. Мы не расстроимся ничуть, На юг проводим журавлей, Присядем в парке отдохнуть У обнаженных тополей, Из термоса польется чай, Вздыхая облачком седым. Про зиму будем мы молчать - О лете мы поговорим.

 
(навеяно стихотворением Ольги Ольгерт, шоколадной халвой и снегом)

Я пришел двумя часами раньше и прошел двумя верстами больше. Рядом были сосны-великанши, под ногами снеговые толщи. Ты пришла двумя часами позже. Все замерзло. Ждал я слишком долго. Два часа еще я в мире прожил. Толстым льдом уже покрылась Волга. Наступал период ледниковый. Кислород твердел. Белели пики. В белый панцирь был Земшар закован. Ожиданье было столь великим! Но едва ты показалась - сразу первый шаг стал таяньем апрельским. Незабудка потянулась к глазу. Родники закувыркались в плеске. Стало снова зелено, цветочно в нашем теплом разноцветном мире. Лед - как не был, несмотря на то, что я тебя прождал часа четыре. Семен Кирсанов

 

Добро пожаловать,  коли не шутите, мой новый друг!
Я пока позволю себе не делать ответных жестов, несмотря на  привлекательность Вашего журнала (или благодаря ей).

P.S.: Обращение исключительно к новому другу. Давних прошу простить покорно за отвлеченность от лиризма.

Есть в светлости осенних вечеров Умильная, таинственная прелесть: Зловещий блеск и пестрота дерев, Багряных листьев томный, легкий шелест, Туманная и тихая лазурь Над грустно сиротеющей землею, И, как предчувствие сходящих бурь, Порывистый, холодный ветр порою, Ущерб, изнеможенье - и на всем Та кроткая улыбка увяданья, Что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страданья.

 Ф. Тютчев

(Бальмонту) Здравствуй, отрок солнцекудрый, С белой мышью на плече! Прав твой путь, слепой и мудрый, Как молитва на мече. Здравствуй, дерзкий, меднолицый, Возжелавший до конца Править грозной колесницей Пламеносного отца! С неба павший, распростертый, Опаленный Фаэтон, Грезишь ты, с землею стертый, Всё один и тот же сон: "Быть как Солнце!" до зенита Разъяренных гнать коней! Пусть алмазная орбита Прыщет взрывами огней! И неверною рукою Не сдержав узду мечты, Со священной четвернею Рухнуть с горней высоты! В темном пафосе паденья, В дымах жертвенных костров Славь любовь и исступленье Воплями напевных строф! Жги дома и нивы хлеба, Жги людей, холмы, леса! Чтоб огонь, упавший с неба, Взвился снова в небеса!

 

Гладь озерную расколов, Ветер волны нагнал без числа, И едва уловим Запах редких цветов - Это поздняя осень пришла. Блеск воды и горы синева По душе мне в осенние дни. Чтобы их описать, Где найду я слова? Как отрадны для взора они! Желтый лотоса лист и плоды - Здесь и там, за песчаной косой. И на ряске Прозрачные капли воды, И трава под жемчужной росой. А на отмели цапля стоит, Отвернулась сердито она. На меня она, видно, Обиду таит, Что так рано уйти я должна.

Ли Цинчжао

 

Звать "ботулином" предложил Какой-то фриц ученый Микроб, что в колбасе копченой На горе людям жил. Но я, Флориза, не микробы Искать предпочитал, А спящей вас застать мечтал В лесу зеленом, чтобы Вам в сердце бог-стрелок внедрил Яд более опасный, Чем ботулин, микроб колбасный, Что некий фриц открыл. Как это сладостно и как, увы, далече - Синь платья вашего и розовые плечи! Поль Жан Туле (1867-1920), "Рог", сборник фр. лирики в переводах Ю.Корнеева

 

 

дыханье девственного утра удушье дня в угаре бега и воспалённый пульс греха и встречный всплеск усталых крыльев вдохновенья триумф безумств и выстрелом прозренья раненый закат и в утешенье - семь лепестков ромашки (что над синей вазою склонились отражаясь робким поцелуем в колдовских слезах виолончели) вбирали сумерки в себя в сопровожденьи благодарных тостов за соучастье в круговерти

Я к нагорьям держу свой путь
По полынным лугам, по скату,
Чтоб с холма лицо обернуть
К пламенеющему закату.

Жемчугами расшит покров
И венец лучей над горами -
Точно вынос Святых Даров
Совершается в темном храме.

Вижу к небу в лиловой мгле
Возносящиеся ступени...
Кто-то сладко прильнул к земле
И целует мои колени.

Чую сердца прорывный стук
И во влажном степей дыханье
Жарких губ и знакомых рук
Замирающие касанья.

Я ли в зорях венчанный царь?
Я ли долу припал в бессилье?
Осеняют земной алтарь
Огневеющие воскрылья...

9 июля 1913
 

О, как вы, облака, кочевники пространства, Паря в полдневный зной над зеленью полей, Напоминаете мне белизной убранства Армаду в океан идущих кораблей, И как вдогонку вам, едва занепогодит И ветер всколыхнет безбурье синевы, Летит моя душа, что так на вас походит, Хотя она еще безвестнее, чем вы.

 
NB: есть сведения, что его переводил Гумилев, но переводов этих пока никто не видел.

Блуждая по запущенному саду, я видел, в полдень, в воздухе слепом, двух бабочек глазастых, до упаду хохочущих над бархатным пупом подсолнуха. А в городе однажды я видел дом: был у него такой вид, словно он смех сдерживает, дважды прошел я мимо и потом рукой махнул и рассмеялся сам; а дом, нет, не прыснул: только в окнах огонек лукавый промелькнул. Все это помнит моя душа, все это ей намек, что на небе по-детски Бог хохочет, смотря, как босоногий серафим вниз перегнулся и наш мир щекочет одним лазурным перышком своим. 1924

 

( первый сон Веры Павловны )

Рассвет. Я только что вернулся.
На веках - ночь. В ушах - слова.
И сон в душе, как кот, свернулся...
Письмо... От Вас?
Едва-едва
В неясном свете вижу почерк -
Кривых каракуль смелый очерк.
Зажег огонь. При свете свеч
Глазами слышу Вашу речь.
Вы снова здесь? О, говорите ж.
Мне нужен самый звук речей...
В озерах памяти моей
Опять гудит подводный Китеж,
И легкий шелест дальних слов
Певуч, как гул колоколов.

Нашла в своих архивах сборничек астраханского коллеги...

Склонясь, как ива, над ручьем, Пьет женщина из розовых ладоней Сверкающий поток, в котором тонет Все небо над ее плечом. С лица убрав льняную прядь, Роняет в небо солнечные капли. Ее рука, Как маленький кораблик, Бегущую ласкает гладь...   1977 И в ткани трех цветов, и в муке трех сомнений, И в пламени трех свеч, мерцающих во тьме, Я чувствую соблазн, мой светлоглазый гений, Не отыскать пути от осени к зиме. Пусть ветер холодит опущенные веки, И ниспадает с плеч прозрачный лунный свет - Тепла твоя ладонь... Ты помнишь, у Сенеки?.. А впрочем - ничего об этом в книгах нет...   1991   Одиночное плаванье в сторону звезд.   Убегают столетья, волна за волной.   Мой кораблик теченья не ловит за хвост.   Он плывет наугад, не считаясь со мной.   Мой кораблик под ветром кренится слегка.   И не хочет поверить упругой воде.   Я заплыл далеко. Подо мной - облака.   А он смотрит в глаза одинокой звезде...   1999

 

Heinrich Annemarie . 1940

(фото из журнала lotus_feet )
 

КАРТИНКА ЯСНОГО ВЕЧЕРА   Золотистую иволгу   скрыла густая листва,   под волшебными пальцами   цитра   чиста и ясна.   Дождь весенних цветов   ввечеру перестал,   над моим теремком   засияла луна. x x x   Снежинки, танцуя,   как сливовые лепестки,   сокрыли деревню,   где редкие вились дымки,   красивой густой пеленой.   Из леса   доносится карканье птицы ночной.   Смотрю на засохший тростник,   отраженный рекой,   на челн,   что оставили осенью здесь рыбаки. БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ   Когда захочу -   брожу,   а то в холодке посижу,   голоден - ем и пью,   песни пою во хмелю,   устану - лягу,   ковер из трав подстелю.   Бескрайня земля,   чиста,   не угасает звезда...   Будь беззаботен всегда! СТИХИ, НАВЕЯННЫЕ ОЗЕРОМ   Разбежались по озеру   тени пахучих ветвей,   легкий дождик стучит,   и светло,   как в романсах Су Ши.   От цветов мэйхуа   берега снова стали красны -   так бывает всегда   в дни весны.   В эту пору Сиху   обольстительнее Си Ши. ЧЖАН КЭЦЗЮ   СНЕГ   К чистым горным источникам   белые цапли летят,   а по склону горы   растянулся нефритовый змей.   Все кругом, словно красная яшма,   радует взгляд.   Ив пушинки-снежинки   сдувают ветра,   затаилась луна   среди веточек мэй,   журавля   убаюкала   молчаливая эта гора. СЮЙ ЦЗАЙСЫ

 

Просмотрел  три тысячи новых хайку -  съел две хурмы... Больной-то больной, а вишь - до отвала наелся жареных каштанов!.. Кончил рисовать, но после обеда не спится - до того устал... Через поле иду. Опустив мотыги, крестьяне на меня глазеют... Днем на глади пруда мирно спят водяные птицы. Какая тишь!

 

По совету одной очень умной женщины провела "чистку" ленты. Кроме женщины никто не пострадал. =))
Всех люблю и читаю с удовольствием.  

 
 

Ночевала тучка золотая   На груди утеса - великана. Из сада, с качелей, с бухты-барахты Вбегает ветка в трюмо! Огромная, близкая, с каплей смарагда На кончике кисти прямой. Сад застлан, пропал за ее беспорядком, За бьющей в лицо кутерьмой. Родная, громадная, с сад, а характером - Сестра! Bторое трюмо! Но вот эту ветку вносят в рюмке И ставят к раме трюмо. Кто это, гадает, глаза мне рюмит Тюремной людской дремой?

Слова - Для того чтобы знать. Ты смотришь на дерево и говоришь: "Листва", - Значит, ты дерево понял, Ты даже к нему прикоснулся, Значит, ты с деревом вместе Неистово тянешься к свету, Ищешь прохлады, И значит, Твой испаряется страх.

 

Не руки скрещивать на груди, а голову подпереть руками, смежить ресницы, сидеть и слушать, пока услышишь, - и ты услышишь. И ты услышишь неясный шорох и ветра лёгкое дуновенье, неясный шорох, шуршанье крыльев, шаги неслышные за спиною, и чьи-то лёгкие две ладони, почти прозрачны и невесомы, тебе на глаза осторожно лягут, и ты прозреешь - и ты увидишь. ...И ты увидишь в кромешном мраке, как кружится ворон над спящей Троей, и ты разглядишь в коне деревянном ахейских воинов смуглолицых, ты разглядишь их лица и руки, их оружье и их доспехи, и различишь печальные очи каменной девы в пустынном храме... ...И ты услышишь однажды ночью звёздного неба зов отдалённый, и ты услышишь в полночном небе лунного света звонкие льдинки, тонкое теньканье лунных капель, тайную музыку лунной ночи, её пассажи, её аккорды, её сонатное построенье... Не руки скрещивать на груди, а голову подпереть руками - вот жест воистину величавый, и он единственно плодотворен. Голову подпереть руками, ждать спокойно и терпеливо, и ты увидишь, и ты услышишь, во всяком случае - есть надежда. Вещая птица и мёртвый камень. Девы скорбящей печальны очи. Тонкое теньканье лунных капель. Вечная музыка лунной ночи.

 

Все утро с девяти до двух Из сада шел томящий дух Озона, змей и розмарина, И олеандры разморило. Синеет белый мезонин. На мызе сон, кругом безлюдье. Седой малинник, а за ним Лиловый грунт его прелюдий. Кому ужонок прошипел? Кому прощально машет розан? Опять депешею Шопен К балладе страждущей отозван. Когда ее не излечить, Все лето будет в дифтерите. Сейчас ли, черные ключи, Иль позже кровь нам отворить ей? Прикосновение руки И полвселенной в изоляции, И там плантации пылятся И душно дышат табаки.

(Сон в летнюю ночь)

из naskvoz_ru

На закате солнца
Шумно выпорхнул фазан
В горах весенних.
( слова из Японии )

Очам твоей души - молитвы и печали, Моя болезнь, мой страх, плач совести моей; И всё, что здесь в конце, и всё, что здесь в начале, - Очам души твоей... Очам души твоей - сиренью упоенье И литургия - гимн жасминовым ночам; Всё - всё, что дорого, что будит вдохновенье, - Души твоей очам! Твоей души очам - видений страшных клиры... Казни меня! Пытай! Замучай! Задуши! - Но ты должна принять!.. и плач, и хохот лиры - Очам твоей души!..

 

Облако за месяц зацепилось, За рекой кричали поезда. Ничего такого не случилось, Только грусть пропала без следа. Просто захотелось оглянуться, Постоять у моста, у воды, До неба тростинкой дотянуться, Прикурить цигарку от звезды, Услыхать травы произрастанье, Трепет заполуночных планет И еще того, чему названья В нашем языке, пожалуй, нет... Сергей Орлов, 1945

 

 

Я бы хотела сидеть на пологом склоне, Там, где растет осина, а рядом — ясень, Тянется поле вдали и в тумане тонет,  День догорает июльский, прозрачен, ясен. Я бы хотела сидеть — не дышать — так тихо, Чтобы услышать, как листья дрожат на ветке, Чтоб за спиной, из глуши напряженной, дикой, Взгляд темноты ощутить леденящий, меткий. Я бы хотела так долго там оставаться, Мраком пока не затянутся все детали, — Чувствовать рядом локоть, плеча касаться, Просто сидеть и смотреть на твои сандалии.

x x x
А все-таки странно, что дождь,
Напоивший румянцем веселые щеки томатов,-

Тот же дождь замесил
Неотвязную, липкую грязь.
x x x

День ли будет
В полях
Или ночь -

Однажды ты непременно
Зачерпнешь ладонью
Дождевой воды из канавы.

Чтобы капля послушалась ветра
И упала на камень
Какой-нибудь древней стены
Между лесом и лугом.

Это нужно для камня,
Это нужно для капли,
Это нужно для нас.
x x x

Лишь стоило тебе
Щекой коснуться мха, у самых глаз увидеть
Два желтых желудя -

И ты уже забыл
Свою тоску и холод коридоров
И даже

Простил фиалке склонность к чудесам.
( xxx )